Почему покончил с собой фигурант "Болотного дела" Александр Долматов?

Первые несколько месяцев своего пребывания в Голландии Долматов был вполне доволен жизнью или, во всяком случае, пытался в том убедить мать, которой он звонил каждый день, а то и по нескольку раз в день. Подробно рассказывал о своей жизни в центре для беженцев в городке Гравендиил, расположенном в 100 км от Роттердама: что покупает на обед, как готовит, как катается по городу на велосипеде, как стал регулярно ходить в церковь. Очень переживал, что оставил мать совсем одну. Говорил, что никогда бы не уехал из России, если бы его не преследовали. О том, как проходит процедура получения статуса беженца, не распространялся, но не сомневался, что Департамент иммиграции и натурализации министерства безопасности и юстиции Нидерландов (далее — IND) позволит ему остаться в стране. С друзьями общался мало — предпочитал чат в скайпе.
И вдруг Долматова как подменили. Об этом The New Times рассказал его голландский адвокат Марк Вингарден (с защитником ему помогла европейская правозащитная организация United, оказывающая помощь беженцам): "Это случилось 15 ноября. Он сказал, что больше не хочет говорить об агентах ФСБ и вообще о русских спецслужбах. Свою новую позицию он объяснил "более глубоким пониманием ситуации". Но до этого он сам охотно рассказывал детали, называл фамилии офицеров ФСБ, которые давили на него и пытались завербовать. Я спросил его, что случилось, не выходил ли на него кто-либо, может быть, кто-нибудь ему угрожал. Он отнекивался и при этом прятал глаза, избегал зрительного контакта. Это была разительная перемена: раньше он был боец, он готов был бороться. Короче, с ним явно что-то произошло".

Фамилии офицеров ФСБ адвокат назвать отказался: "еще не время", но сказал, что это были люди как с работы Долматова, так и никак с ней не связанные.

Адвокат подтвердил, что Долматова пытались вербовать с целью получения информации о его "политических друзьях", но от сотрудничества с чекистами он отказался. Могли ли сотрудники ФСБ найти Долматова в Голландии? Вингарден ответил: "У меня есть такое подозрение, но он сам его ни разу не подтвердил". На аналогичный вопрос о голландских спецслужбах адвокат сообщил, что предупреждал своего клиента, что они им могут заинтересоваться: "Я ему сказал, чтобы он не верил их историям и ему следует тут же связаться со мной".

Последние дни:

6 января Людмила Николаевна была у родственников в городке Сафоново: пошла в церковь, поставила несколько свечей "за здравие" сына и потом решила ему позвонить. Александр ответил что-то невнятное и быстро закончил разговор. Она решила позвонить еще раз, но он уже не брал трубку.

7 января мать звонила ему весь день. Ответил он лишь вечером. "Был в сонном состоянии, говорил, что спит. Во время нашего разговора к нему в комнату кто-то зашел и громко что-то сказал — я не поняла, по-русски или нет. Я спрашиваю: "Кто это?" А он говорит: "Да это иранец, сосед мой". Про этого соседа он мне раньше рассказывал, но голоса его я никогда не слышала. Мне интуитивно показалось, что что-то не так", — говорит она. 8 и 9 января на звонки Долматов не отвечал.

10 января Долматов ответил на телефонный звонок мамы. "Я говорю: "Саша, ты что? Ты почему не берешь трубку?" А он молчит и вдруг опять говорит: "Я спать хочу". Я спрашиваю: "Саша, разве можно столько спать? День спишь, два спишь, три". Он говорит: "Я понял". Я спрашиваю: "Ты кушал?" А он уже все, не отвечает — как будто уснул. Я так испугалась. Может быть, пичкали его там чем-то". Единственное, что сообщил Долматов матери в ходе этого разговора, что последние дни у него якобы был сломан телефон. И это был последний раз, когда она говорила с сыном.

14 января его посетил врач, который отметил, что психическое состояние Долматова в норме и нет причин удерживать его дальше. Однако поскольку в компьютере он значился как человек, которому отказано в праве остаться в Голландии и он должен быть депортирован, на свободу его не выпустили, пригласили дежурного адвоката — Х.У.Ф. Кларенаара. С ним связаться The New Times не удалось.

16 января полиция отвезла Долматова в депортационный центр, расположенный в аэропорту Роттердама. На часах было 20.30. Через полчаса он отправил две СМС своей голландской знакомой Марине. Сообщения, набранные латиницей, были следующего содержания: "Я в тюрьме в Роттердаме, НУЖЕН АДВОКАТ" и "через 30" (возможно, речь шла о минутах). Его поместили в отделение для людей со склонностью к суициду, в отдельную камеру. На ночь его оставили одного, закрыв дверь снаружи.

17 января, в 7 часов утра, его нашли мертвым. Долматов повесился, оставив предсмертную записку, в которой называл себя "предателем" ("предал честного человека, предал безопасность Родины") и которая показалась весьма странной и его матери, и друзьям, и адвокату. "Такие прощальные записки люди, сводящие счеты с жизнью, не пишут", — сказал The New Times Марк Вингарден. О несчастье он узнал от сотрудников депортационного центра. Что произошло ночью в камере, что использовал Долматов для самоубийства — полиция Нидерландов обещает, что подробный отчет появится только месяца через два. Тело Александра Долматова привезут в Россию недели через две: бюрократическая волынка требует оформления и перевода на русский кучи бумаг. Доставку гроба до аэропорта в Москве оплатят тюремные власти Нидерландов. В самой Голландии начато аж четыре расследования. Вопрос главный: что случилось с Александром Долматовым в те пять дней января, когда его никто не мог найти, с кем он встречался и кто убедил его в том, что смерть — единственный для него выход?