В нашей семье 10 ноября - особый день. В 1937 году дед был осуждён на 10 лет лагерей по 58 статье, пункт 10 ("пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания").
Отпраздновав 7 ноября, "тройки" чекистов взялись за "работу". В сталинской записке "Об антисоветских элементах" 2.VII.1937 года предлагалось "в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке". Тем же летом дед был арестован.
В небольшом городке Плавске у него был дом и семья (по тем временам обычная, трое детей). Он был мастер на все руки. Дома до сих пор хранятся две шкатулки из красного дерева с вензелем "А.Д.", сделанных своими руками в подарок "любимой Ане". В первую мировую войну он был призван в армию и в советские годы работал бухгалтером на небольшом заводе "Смычка".
В городе, мне кажется, деда любили. Незадолго до ареста кто-то из знакомых его предупредил: "Пётр Николаевич, уезжайте, вы в списках..." Но куда уехать от семьи, а главное - зачем? Никакой вины за собой он не знал.
Судя по обыску, о котором рассказывала мама (ей было тогда 17 лет), деду "шили" "хранение литературы" антисоветского содержания. Не удивительно, потому что в семье хранились старые семейные альбомы с "купцами", "офицерами" (дед и сам выглядел "враждебным элементом", в погонах и в мундире на снимках 1914 года).
Но "враждебным элементом" он, конечно, не был, поэтому на обыске пришлось для убедительности тащить в протокол перочинные ножи его сыновей ("холодное оружие") и даже школьный учебник мамы по "Экономике зарубежных стран" (записанный как "антисоветская литература").
Впрочем, списки "врагов" были составлены и улики являлись простой формальностью.
По воспоминаниям, деду угрожали, требуя подписать протокол обыска: "Стучали кулаком по столу: Подпиши, а то хуже будет!". Он подошёл к жене: "Нюра, что делать?" - и перепуганная бабушка посоветовала поступать "как они говорят".
С тех пор ничего не было известно - кроме приговора. "Десять лет без права переписки" иногда означали расстрел, но в данном случае (если верить справке о реабилитации 1990 года) - затем был лагерь на Дальнем Востоке ("Дальлаг"), где в разгар войны, в 1943 году, дед умер от "пеллагры" (фактически - истощения).
До семьи дошла одна его короткая записка: дед просил прислать ему очки. Без них в лагере было не выжить; возможно, он надеялся на работу по какому-то учёту (всё-таки бухгалтер), но судя по свидетельству о смерти, умер на физических работах. Пеллагра - это слепота и дистрофия...
Где-то на Дальнем Востоке, в безымянной могиле 43-го года, он и лежит, среди сотен тысяч русских людей, имевших несчастье поверить советской власти, не уехать и остаться на родине.
Сыновья отвоевали на фронте, мама поступила в московский пединститут, скрыв в анкете факт родства с "врагом народа", - иначе шансов на зачисление не было.
А я иногда достаю старый альбом в потёртом зелёном сафьяне, чудом не изъятый при обыске - и всматриваюсь в лица людей позапрошлого века - в их сюртуки, мундиры, кринолиновые платья. В удивительные лица на серебре старинных фотографий.
Чекисты были "из народа" и не догадались заглянуть в маленький столик с гнутыми ножками, где поднималась крышка и в котором хранился семейный альбом. Именно поэтому я держу его в руках.
Вот дед и бабушка на фото начала века. Они полны надежд и думают прожить счастливую долгую жизнь, "пока смерть не разлучит их".
О том, что летом 37-го года они расстанутся, чтобы больше не встретиться, они ещё не знают.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
