Коллега Андрей Андреевич Пионтковский очень интересно рассказал о программе будущей "Мирной ненасильственной антикриминальной революции", специально оговорив, что это должна быть "именно революция в строго научном понимании этого слова", т.е. замена некоего узурпировавшего власть социального слоя, который я называю "неономенклатурой" или "номенклатурой путинизма".
Одновременно провозглашается стародавний тезис демократической оппозиции: "Наша задача не заменить плохого царя Путина на хорошего царя Навального [здесь фамилии менялись]. Наша задача – ликвидировать, наконец, в России самодержавие, завершить начатое в феврале 1917 года".
Строго говоря, тогда к революции надо добавить предикат "антифеодальная", имея в виду ликвидацию принципа сословности, а также вассально-сюзеренных отношений. Я бы еще добавил - "завершить начатое в Августе 1991 года...", - но автору виднее.
Здесь, однако, кроется сложнейшая проблема. Никакая успешная социально-политическая революция не может обойтись без периода революционной диктатуры. Это не Украина, где достаточно было устранить довольно узкий клан - "политмафию", сгруппировавшуюся вокруг свергнутого президента, - и вся система переориентировалась на победителей сама.
Диктатура в данном случае - это не произвол, а переход к чрезвычайным мерам в сфере управления и юстиции.
(Напомню, что Съезд нардепов РСФСР в октябре 1991 года дал президенту Ельцину на год декретиальные полномочия, и вся дальнейшая политическая борьба развернулась вокруг вопроса о том, чтобы вернуть Бориса Николаевича в объем конституционных полномочий, лишив права править указами, а также вернуть Верховному совету право утверждать главу правительства депутатским большинством, что в реалиях осени 1992 года означало фактическое превращение в диктатора председателя ВС РФ - сперва речь шла о Хасбулатове, потом появились бы иные фигуры, так выразительно проявившиеся себя в сентябре-октябре 1993 года).
Поэтому любой вождь революции обречен стать пусть временным, но диктатором.
И совершенно неважно, как будет называться его пост - президент или глава правительства (а президент - это такой всеми почитаемый драматург Гавел, или академик Сахаров, проживи он лишние пару лет, или Альберт Эйнштейн, согласись он 69 лет назад на предложение стать президентом Израиля - разумеется, в качестве откровенной декорации при Бен-Гурионе).
Для защиты от появления нового авторитаризма революционеры перебирают разные варианты.
Самый простой вариант - четкие временные ограничения чрезвычайных полномочий.
Но тут есть риск того, что экстраординарные права завершатся акккуратно в период натиска реакции и естественного разочарования масс.
Как это было во время Ельцинской революции, когда у Кремля было только два выхода - ликвидация хасбулатовского Верхсовета, ставшего оплотом контререволюции, или обратная передача власти коммунистической партийно-хозяйственной номенклатуре и агентуре КГБ.
Второй вариант, более сложный - это распределение чрезвычайных полномочий между двумя-тремя центрами революционной власти. Вариант, испробованный большевиками, когда сперва на гребне власти были и Совнарком, и Центральный комитет.
Но это - закладывает смертельный конфликт между ними.
Просто потому, что более поздний по происхождению орган революционной власти является и более радикальным. Каждый орган власти (или квазивласти) оказывается слепком времени своего создания. Нам удалось это увидеть совсем недавно, сравнив состав и настроения "Лиги избирателей" января 2012 года и Координационного Совета оппозиции, избранного уже в октябре.
Отмечу, что предлагаемый Ходорковским "коалиционный круглый стол" с чрезвычайными полномочиями (до формирования новых органов власти по итогам Учредительного собрания, ориентировочно - на два года), окажется именно повтором ситуации 2012 года - либо бессильный, нейтрализующий друг друга конгломерат акторов политики, либо то, чем должен был бы стать КСО, получи он массовую поддержку, и продлись протесты еще год (как в Польше первой волны "Солидарности") - подтанцовкой Навального.
Еще более сложный вариант - третий. Он предусматривает коллективное руководство революционной диктатурой, как у якобинцев (отменно знающие античную историю и недавний пример Англии, они изо всех сил старались избежать "цезаризма"). Но неизбежные разногласия могут быстро разорвать такой союз диктаторов, и поколения школьников обречены будут рассказывать экзаменатору, "почему якобинцы предали Робеспьера".
Необходимо понять, что при отсутствии независимой юстиции и влиятельного независимого общественного мнения, которые, разумеется, могут поставить на место зарвавшихся акторов политической борьбы, но которые формируются сравнительно долго, остро необходим высший политический арбитр.
Четвертый вариант как раз и предусматривает появления такого арбитра - некоего совета революции, который уравновешивает и революционное правительство, и революционное учредительное собрание, но сам не имеет административных полномочий и не вмешивается в оперативные решения. Проблема тут в том, чтобы разработать алгоритм постепенного растворения такого совета и его полномочий в новом конституционном устройстве.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
