Бывший политзек Леша Полихович написал текст про сакральный статус кота в тюрьмах и на зонах. Действительно, мусор - это пёс, а арестант - это кот.
Я этот текст прочитал, и вспомнилось, как мне самому в Бутырке через "дорогу" (систему межкамерной связи) передавали в камеру кота.
Я сидел тогда в спецблоке на первом этаже (так называемый "малый спец"), это маленькая шестиместная камера. Над нами была большая общая хата на 20 шконарей. Я постоянно поддерживал связь с дорожником с той хаты, длинными бутырскими ночами мы обменивались малявами друг с другом. Однажды вечером я получил маляву с вопросом: "Тебе нужен кот?" Я даже не сразу понял, что речь идет о ЖИВОМ коте. Конечно нужен, еще бы! Дорожник было начал меня уговаривать - мол, кот аккуратный, писает на тряпку, кушает хлеб. Но меня уговаривать не нужно, я люблю котов. Выяснилось, что в их огромной общей камере в качестве блаткомитета утвердились какие-то закавказские наркоманы, не жаловавшие камерного кота - в частности, они подпалили ему зажигалкой усы. А покровитель кота давно уехал на этап.
Вот. И через некоторое время мне приходит из верхней камеры предупреждение: "Идет живой груз!". Я тяну на себя веревку "дороги". "Дорога" идет тяжело, я стараюсь действовать максимально аккуратно, чтобы кот не поранился о древние обломанные кирпичи бутырских стен. Наконец через внешнюю оконную решетку затягиваю в камеру "кишку" - сшитый из простыни мешочек, привязанный за конца к тросу "дороги".Торжествуя, с колотящимся сердцем, открываю. Из "кишки" на меня смотрят два огромных черных испуганных блюдца. Ликуя, вытаскиваю кота: впервые за полтора года держу в руках теплое мохнатое существо.
Сокамерник Вася (алкаш-нищеброд, заехавший в Бутырку перезимовать, он специально для этого украл бутылку коньяка) что-то жалобное проскулили типа: "Куда мы его денем" . Я ему говорю: "Заткнись а то я сейчас тебя вместо кота по "дороге" вверх отправлю"
Кот с оплавленными усами жил с нами несколько недель, спал у меня на шконке, ел лучшую тушенку из тюремного магазина, иногда часами не слезал у меня с рук. Во время ритуальных утренних проверок бутырские мусора его не трогали - мусора были наши, прикормленные. Мусорская коррупция - союзник арестанта, знайте это. Без коррупции в современной российской тюрьме был бы почти Аушвиц.
А однажды в Бутырку залетела проверка из управления ФСИН. Тотальные шмоны, вытряхивание нехитрых зэковских пожиток на продол из камер. Простыни-занавески с сортиров - срывали. Срите, мол, так, чтобы гражданин начальник в глазок камеры видел. Пластиковые стаканчики из-под роллтонов - долой. Пейте, суки, чай из металлических кружек. Ну и так далее. Разумеется, жертвой мусорья стал мой кот тоже. "Он тут жить не будет!" - орала краснорожая харя, вытаращив белые шары глаз. Несмотря на наше сопротивление кота выкинули на продол, и он убежал, напуганный, прижав уши.
Я сутки погоревал, а потом ночью ловлю по "дороге" маляву сверху: "Встречай кота". Выяснилось, что кот убежал на второй этаж, и там его зэки затянули обратно в камеру. В общем, кот ко мне вернулся. Но потом, где-то через месяц, я уехал на очередное судебное заседание. В мое отсутствие опять была проверка из управления, кота опять выкинули. Больше он уже не возвращался - говорят, бедолага счел за лучшее обосноваться в районе тюремного пищеблока.
Потом, уже незадолго перед освобождением, у меня был еще один кот. Точнее серенький котенок. Я тогда уже сидел в камере №125. Котенок бродил по продолу - уж не знаю, откуда он взялся на нашем этаже. Я его затянул во время проверки, и он жил у меня. В августе 2008 года мне уже нужно было освобождаться - на зону меня оправить не успевали, я уходил по звонку из СИЗО, не очень частный случай. И это было странное чувство. Все ближе свобода, вот он уже, гул метро "Новослободская", вот уже скоро поцелуи любимой девушки и бодрое скандирование соратников, огонь алкоголя в горле и возрождающаяся жизнь. Но ночью на меня смотрели маленькие глазки существа, нашедшего единственного друга. И этого друга терявшего.
Несколько дней перед освобождением я мучился. Хотел забрать котенка с собой на волю, но боялся, что в ходе неизбежного шмона на выходе его отберут и он останется в гулких помещениях сборных отделений и в коридорах - один и без пищи. В камере ему хотя бы была гарантирована еда. Так я терзался сутками. "А может взять? Вдруг удастся вынести? А если не удастся? Тут у кота синица в лапах!"
И я его не взял с собой в теплое и шумное вольное лето 2008. А он чувствовал, что я его не возьму, сидел на моей шконке, уткнув нос в лапы. Никогда себе не прощу.
Возможно, многие проблемы, случившиеся у меня вскоре после освобождения, были связаны с тем, что боги обиделись на меня за трусость и предательство друга. Я этого не исключаю.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
