В тему повестей жертв сексуального и квазисексуального насилия я лезть не хотел, поскольку оного избежал полностью (даже подростком и даже в виде подросткового гомоэротического "пикапа") и поскольку и так большое количество мудрых и добрых людей уже высказались.
Но тут я прочитал Андрея Мовчана на "Снобе" и послушал Дмитрия Быкова в его ночной передаче на "Эхо Москвы", и как Лев Толстой понял, что не могу молчать…
Тем более, что однополая тема в обсуждениях уже мелькала, а красиво обрамляющая ее еврейская - еще нет.
Мовчан, как все российские умеренные прогрессисты, написал много букв, абстрактно обличающих социальное зло.
Кроме банальной констатации того, что российское общество безнадежно пропитано злом и бесправием, он сказал удивительно точную вещь о том, что насилие, т.ч. и сексуальное – это инструмент стратификации, иначе говоря, способ внушить женщинам и подросткам представление об их рабском статусе.
Что, кстати, служит важнейшим доказательством биологической принадлежности людей к высшим приматам.
Быкову (с которым я не согласен во всем, как Бродский с Евтушенко) удалось в своей реакции - он осудил нарушение публикацией исповедей целомудрия и приписал этому процессу некий моральный эксгибиционизм - синтезировать пылкое православное неофитство с семитской боязнью наготы.
Я данное исповедническое движение поддерживаю полностью, именно потому что оно освобождает жертв от рабской доли, лишает изнасилование и эротическое приставание особого внетравматического статуса. Просто еще одна из разновидностей сильнейшего унижения и причинения боли.
Слабого могли жестоко избить, могли толкнуть в грязную лужу или даже в выгребную яму – изнасилование точно такое же издевательство, вид пытки. Как рассказ о подвешивании на дыбе…
Григорий Померанц писал, что Тертуллиан, епископ римской Африки (Тунис), когда при очередных антихристианских гонениях его подопечные девственницы были изнасилованы, принял такое решение: чувствовавшие лишь боль, страх и отвращение – свою невинность в духовном смысле не утратили и просто жертвы увечья (как много лет назад за неплохие деньги врачи давали родителям глупых девчонок справки о травматическом повреждении, что, мол, те поранились, перелезая через забор или попав в колючий кустарник – в медсправочниках особо подчеркивалась рекомендация справку сию бережно хранить для предварительного объяснения с женихом), а покаяние требуется лишь тем, кто почувствовал и некую толику удовольствия.
Кстати, для Быкова – в раннем христианстве исповеди были публичные, точно также, как на ранних (и средних) стадиях демократии публичным было голосование на выборах…
Это как проблема с рассказами жертв Холокоста. До процесса Эйхмана в совершенно спартанском Израиле 50-х годов отношение к ним было высокомерным, было даже презрительное прозвание "мыло" - из вас варили мыло, а вы безропотно шли на смерть, то ли дело мы - стражи Израиля вечно с винтовкой…
Только огромное количество страшных и трагических историй и рассказов о благородстве, самоотречении и достоинстве, сохраненных в аду, радикально переломили восприятие…
Очень большое значение по преодолению подавленного психологического стресса от переживаний в Германии последствий войны стала сравнительно недавняя экранизация книги "Одна из берлинок" под названием "Безымянная. Женщина в Берлине" про изнасилования красноармейцами немок. На английском книга вышла 60 лет назад, но до массового сознания немцев ее решились донести только сейчас.
Об этом нельзя было заикнуться в ГДР, а в ФРГ в 40-60 годы, в атмосфере консервативной "нравственности", о проблеме говорили в принципе, но раскрыть свою личную тайну и облегчить психологическую травму женщинам было почти невозможно.
И почти одновременно в Израиле появились воспоминания о том, как в семьях, укрывающих евреев, насиловали спасаемых девочек (обычно этим грешили старшие сыновья, а жертвы скрывали свою страдания, считая их неизбежной платой за свою жизнь и жизнь всей семьи). Это тоже сломало стену замалчиваний...
Единственное, чего не хватает в потоке исповедей "ЯнеБоюсьСказать" – это покаянных признаний насильников.
Я понимаю, что насильник – "неграмотен", т.е. это тот типаж, который не умеет писать в исповедальном ключе. Не зря в русскоязычном сегменте порнорассказов в жанре насилия и унижений 99% и разно- и однополых историй ведется от лица жертв.
Это значит, что те, кто в России эротически ассоциирует себя с насильником-мучителем, не "умеют писать" и не любят читать. То же самое относится к тем девушкам (раньше их называли пэтэушницами) и парням (со школой армейской дедовщины и колонии), для которых насильственный и добровольный секс – обыденность и постоянно чередуются в жизни…
Между прочим, для них и есть кино и видео, которое как раз и подает события с точки зрения насильника… И тогда мы внезапно видим жуткую реальность расслоения русского социума на мир морлоков и элоев.
Но я полагаю, что среди "элойской" аудитории должен быть процент тех, кто в юные годы практиковал принудительный "пикап", причем, в обе стороны…
Вот их самообличение – очень важно, потому что показывает путь преодоления человеком зла в себе.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
