Месть зубров

Вторым Дымовским называют в Краснодарском крае бывшего судью Хостинского районного суда Дмитрия Новикова. Он направил обращения в Высшую квалификационную коллегию судей России, в Генпрокуратуру, ФСБ, администрацию президента, в которых разоблачает коррупцию в краевых судебных органах. Речь идет о махинациях с земельными участками, выкупленными для строительства олимпийских объектов. В результате Новиков сам был обвинен в мошенничестве и заключен под стражу управлением ФСБ по Краснодарскому краю. На защиту экс-судьи встал бывший майор Алексей Дымовский, который помогает родственникам Новикова привлечь внимание общественности к его истории. Об этом нам рассказала мать Дмитрия Тамара Новикова.

— Тамара Федоровна, расскажите немного о своем сыне. Какие у вас с ним отношения?

— У меня с Димой всегда были очень близкие отношения. Порой, когда мне нужен был совет, я ему говорила: "Прости, Дима, что я гружу тебя своими проблемами, но ты у меня вместо мужа, вместо отца..." Он у меня умный парень, не пьющий. Никогда за свои тридцать восемь лет он не выпил глотка спиртного и не выкурил ни одной сигареты. Он по жизни всего добивался сам, поэтому в нашей семье он является большим авторитетом. Дима всегда всем помогал. Дима — добрейший человек. Он хотел из интерната ребенка взять. Все наши знакомые пребывают в состоянии шока из-за этой истории.

— Почему он выбрал профессию юриста?

— Дима очень любит детей, и поэтому после школы он пошел в педагогическое училище. Год Дима отработал в школе. Но вы же сами знаете, какая зарплата у учителя. Когда он женился, то решил получить высшее образование. Пошел в наш Кубанский университет. Я не знаю, почему он выбрал юридический факультет, наверное, потому что у него обостренное чувство справедливости. После окончания университета он работал судебным приставом, потом старшим судебным приставом в Краснодаре. Год проработал в Усть-Лабинске судьей, а потом ему предложили быть судьей в Хосте. Он переехал туда с семьей.

— Ему нравилась эта работа?

— Да, он был на своем месте.

— Были ли у него какие-то проблемы по службе?

— Проблем никаких не было. Я знаю, что председатель суда Александр Дмитриевич Чернов любит умных ребят, он привлекает их к себе, помогает им продвигаться по службе. Он называл Диму своим сыном. У них были дружеские отношения. Поэтому мне очень странно, что в одночасье мой сын вдруг стал "негодяем и мошенником".

— С чего у вашего сына начались неприятности?

— Он не захотел быть в этой коррупционной группе. Три года назад Дима сказал: "Я не могу работать в таких условиях, иначе я сяду". Когда он решил уйти, они, видимо, испугались и стали угрожать моему сыну. Я сама слышала, как по телефону Чернов кричал на него: "Я тебя уничтожу, щенок". Три года они собирали материалы на Дмитрия. Я думаю, что это хорошо проплаченная акция, потому что свидетелями стали выступать люди, которых Дмитрий не видел даже в глаза. В ответ он написал письма в ФСБ, Генпрокуратуру, чтобы они возбудили против Чернова и его заместителя Язвенко уголовное дело и расследовали, каким образом они стали богатейшими людьми, ведь у них имеются гостиницы, эксклюзивные машины... Спекуляции земельными участками с участием судей приобрели огромные масштабы. Судьи придумали эти фермерские хозяйства. Им много лет, но в свою преступную деятельность они втягивают молодежь.

— Когда Дмитрий понял, что его просто так не отпустят?

— Арестовали Ивана Шелкового, который работал вместе с ним. В газетах написали, что, дескать, он его водитель, помощник. Этого никогда не было. Шелковой работал судебным приставом. У них были приятельские отношения. Я его знаю, потому что, когда Дмитрию делали операции, он приезжал вместе с Иваном. Чем он занимался последние два года, я не знаю. Шелковой после ареста дал какие-то показания против Дмитрия, но вы же знаете, как у нас выбиваются признания. Я думаю, на него оказывалось давление.

— А как вы отнеслись к тому, что Дмитрий выступил против всей системы?

— Я ему говорила, чтобы не связывался в зубрами. У них судейские кланы. Они живут на Кубани больше тридцати лет. Тем более сейчас, когда они торгуют этой землей направо и налево. Они уже миллиардеры. Они купят место в любом СИЗО города. Но Дмитрий верит, что справедливость восторжествует, хотя ему угрожают со всех сторон.

— Откуда у вашего сына Bentley, о котором пишут СМИ?

— Самое обидное, что нас выставили на всю Россию богатейшими людьми. Я живу в обычной двухкомнатной квартире в районе аэропорта в Краснодаре. Брат Димы живет в халупе в частном секторе. Мы ее хотим продать, чтобы оплачивать адвокатов. Машина у Димы ВМW. Bentley есть у моего племянника Юры, который живет в Москве. Когда он отдыхал в Сочи, Дима на ней ездил пару раз. У моего сына нет земельных участков. Вся наша семья живет очень скромно. Я сейчас в долгах как шелках. Я пенсионерка и кормлю его детей, а у меня 9 тысяч рублей пенсия.

— Московские адвокаты вам обходятся дорого?

— Дело в том, что ни один краснодарский адвокат не пошел защищать Диму. Они были напуганы, когда узнавали, что в деле присутствует Чернов. Его боятся, поэтому мы взяли адвоката из Москвы.

— Кто поднял шумиху в прессе?

— Я обращалась в разные СМИ. Я написала жалобу Алексею Пиманову, ведущему программы "Человек и закон", который опозорил честное имя моего сына. Почему он не спросил вторую сторону? Я послала все материалы дела бандеролью. Я обращалась и в краснодарскую "Новую газету Кубани", а мне сказали, что для того, чтобы написали хороший материал, надо заплатить 300 тысяч рублей. У меня нет таких денег, на этом разговор и закончился. Вот такая наша Кубань. Ко мне обращались с предложением: отдайте нам компромат, и завтра ваш сын будет на свободе. Я уже не знаю, к кому обратиться, чтобы помогли моему сыну. Я писала президенту, премьеру. Сегодня я была в Общественной палате, но все возвращается в край.

— Чего вы добиваетесь?

— Мой сын гибнет в СИЗО. Его там унижают, над ним там издеваются. Не бьют физически, но унижают морально. Он болен, это подтверждено врачами. У него нет желчного пузыря, язва желудка, двенадцатиперстной кишки. Ему необходимо особое питание. Я передаю лекарства, но пить их ему не дают. Он в туалет ходит десять раз, потому что жирная пища. Никто не реагирует. Он похудел на двадцать пять килограмм. Я боюсь за него. Я прошу изменить меру пресечения на любую: подписку о невыезде, домашний арест. Есть же Указ президента. У моего сына масса благодарностей, в том числе из Верховного суда, а его держат в наручниках, как опасного преступника. Пусть будет суд, но в другом регионе России или в Москве. Иначе они его посадят, все дело сфабрикуют. У людей миллиарды.

— Вы думаете, жизни Дмитрия грозит опасность?

— Он вышел из системы. Он носитель большой информации, свидетель коррупционных сделок. Дима не хотел заниматься разоблачением, хотел просто поменять место работы, место жительства. Мы могли бы все уехать вместе с ним, Он хотел переехать в Москву — у нас здесь все родственники. Я сама родом из Курской области. Климат нам здесь больше нравится. Но нам не дали это сделать. Они не могли отпустить Диму, потому что он много знает. Ему угрожают.

— На что вы рассчитываете?

— Дима решил попросить помощи у государства, но я не уверена ни в чем. Я устала от отписок. Думаю, что правды в России нет. Законным путем ее не добиться. Я хочу попасть на прием к президенту лично, ведь надо иметь в виду, что уничтожается вся наша семья: я, его младший брат, его дети. Мы продаем свои квартиры, нам негде будет жить. Мне страшно жить. Я разочаровалась во всем и чувствую, что я стучусь в закрытую дверь.

Ольга Гуленок